Сайт посвящен забытому имени историка и писателя Евграфа Сидоренко

ЕВГРАФ СИДОРЕНКО – ЧЕЛОВЕК, СТАВШИЙ ПСЕВДОНИМОМ
День 29 июля 1938 года был очень жарким и в прямом, и в переносном смысле. Во-первых, жара в тот день стояла в Москве и Подмосковье за 30 градусов, а во-вторых, в Коммунарке, на бывшей даче недавно расстрелянного Генриха Ягоды, кипела жаркая работа. В этот день лубянские палачи отправили на тот свет более сотни человек. Расстреливали в этот день не осужденных. Расстреливали без суда и следствия группу людей, которых, как казалось, ничего между собой не связывало, да и связать не могло.
В самом деле, что, кроме одной и той же даты расстрела, может быть общего у таких непохожих друг на друга людей, как бывший нарком просвещения Владимир Петрович Затонский и заместитель наркома обороны по авиации Яков Иванович Алкснис, доктор исторических наук Вильгельм Георгиевич Кнориньш и командарм 1-го ранга Иван Панфилович Белов, матрос-революционер Павел Ефимович Дыбенко и военный историк потомственный генерал Александр Андреевич Свечин, деятель российского и международного коммунистического движения Иосиф Аронович Пятницкий и бывший штабс-капитан, а ныне командарм 2-го ранга Александр Игнатьевич Седякин?
Всех их объединяет то, что первым в тот день был расстрелян человек, имя которого сейчас известно лишь тем, кто профессионально занимается историей Великого Востока Народов России.
Этого человека многие считают вымышленным. Его имя принято считать псевдонимом, а книги, которые он написал, приписывают известным историческим личностям – например, Керенскому.
Звали этого человека Евграф Сидоренко.
Евграф Афанасьевич Сидоренко родился 1 апреля (по старому стилю) 1872 года в Петербурге в семье надворного советника Афанасия Ивановича Сидоренко. Он был четвертым ребенком в семье и стал единственным из своих троих братьев и двух сестер, кто дожил до совершеннолетия. Дед Евграфа по линии отца был выходцем из казаков Кубанского казачьего войска, а мать происходила из семьи небогатого купца третьей гильдии, упраздненной в 1863 году.
Едва закончив гимназию, в 1889 году Сидоренко в 17-летнем возрасте поступает вольноопределяющимся в 36-й драгунский полк, носящий имя принца Фридриха Прусского, где в 1892 году его производят в офицеры. На самом деле это был знаменитый в прошлом 12-й гусарский Ахтырскй полк, в составе которого во время Отечественной войны 1812 года служил поэт-партизан Денис Васильевич Давыдов. Однако в 1882 году гусарские и уланские полки были упразднены в ходе реформы военного министра Вановского, и прежнее имя полку вернули лишь в 1907 году. Но Сидоренко до этого момента не дослужил. В 1899 году он, будучи в чине поручика, вышел в отставку и перешел в гражданскую службу.
Служить ему довелось в канцелярии Святейшего Синода русской православной церкви. И здесь все свое свободное время он стал уделять с детства любимому делу – историческим исследованиям. В 1901 году он посетил Иерусалим и совершил поездку по Италии и Швейцарии. Во время путешествия он по крупицам собирал сведения, касающиеся биографии римского прокуратора Иудеи Понтия Пилата. А годом позже по соизволению Святейшего Правительствующего Синода Сидоренко был допущен к секретным архивным материалам православной церкви. Однако научная книга, явившаяся результатом трехлетнего труда, не была одобрена Синодом - слишком уж неожиданными оказались результаты исследований. И тогда автор, переделав ее в историческую повесть, решил издать ее за свой счет. Но и повесть не была дозволена цензурой. Лишь после выхода в свет царского манифеста от 17 октября 1905 года Сидоренко смог опубликовать свою книгу «Понтий Пилат». Помог ему в этом профессор Максим Максимович Ковалевский, недавно вернувшийся в Россию. Он попросил своего друга издателя Стасюлевича отпечатать тираж в его знаменитой типографии на Васильевском острове.
Предвидя трудную судьбу книги, в частности то, что она вновь может оказаться под запретом, Сидоренко пошел на то, чтобы издать «Понтия Пилата» в очень маленьком формате. Это делалось для того, чтобы книгу было легче прятать. Такая практика была распространена среди революционеров. В мелком формате издавались сочинения Александра Герцена, в виде микрокниги был впервые издан на русском языке марксовский Манифест Коммунистической партии, были прецеденты издания миниатюрных книг и народовольцами.
Однако эта мера помогла мало. Тираж книги был мизерным, а, кроме этого, инициативные группы благонамеренных граждан бегали по книжным лавкам и скупали книги с тем, чтобы их торжественно уничтожить. Более того, бывшее начальство Сидоренко по Святейшему Синоду стало усиленно распускать слух о том, что автор якобы является сумасшедшим. Поэтому сегодня книга является такой редкостью, что РГБ предоставляет возможность для ознакомления только по письму отношения, которое может получить далеко не всякий желающий.
Три года спустя вышел еще один исторический труд Евграфа Сидоренко под названием «Нерон». Книгу постигла та же судьба, что и ее предшественницу – большая часть тиража была скуплена с тем, чтобы быть уничтоженной. Сколько еще книг выпустил Евграф Сидоренко, теперь уже определить невозможно, и, скорее всего, его имя сейчас вообще никому не было бы известно, если бы не «Угольщики». Дело в том, что Евграф Сидоренко является автором того, что считается зашифрованным масонским уставом. Эта книга вышла в 1913 году в Петербурге под названием «Италианские угольщики начала XIX века». В советской историографии до сих пор спорят, кто является ее автором. Большинство исследователей склоняется к мысли, что автором «Угольщиков» был Сергей Дмитриевич Масловский-Мстиславский - в будущем левый эсер, член Совнаркома, подписывавший в 1918 году Брестский мир. А тогда он, сын генерала, известного военного историка, профессора военной академии, был полковником Генерального штаба. Этот полковник Масловский, носивший литературный псевдоним Мстиславский, имел одновременно со службой в Генштабе еще одно занятие – терроризм. 28 марта 1906 года в Озерках под Петербургом именно группа Масловского «осудила» и повесила бывшего священника, бывшего главу Собрания русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга Георгия Аполлоновича Гапона. В мае 1910 года Масловский-Мстиславский был заключен в Петропавловскую крепость по обвинению в попытке военно-государственного переворота, вследствие которого он должен был стать «диктатором». В состав обвинения вошло и «умышление на жизнь государя». Однако через год Масловский-Мстиславский вышел из крепости и снова отправился служить в Генеральный штаб.
После разгрома левых эсеров Масловский-Мстиславский, участвовавший в мятеже 6 июля 1918 года и ненадолго арестовывавшийся вместе с Марией Спиридоновой, стал писателем - автором романов из истории революционного движения в России: «На крови» (1927) - о Революции 1905-07, «Партионцы» (1932) - о народовольцах, «Накануне. 1917 год» (1937). Известность приобрел его роман о Hиколае Эрнестовиче Баумане «Грач, птица весенняя» (1937; под названием «Бауман», 1936). Книги «Крыша мира» (1925) и «Черный Магома» (1932) были посвящены жизни народов Cpедней Азии и Кавказа. Более того, большевики доверили Масловскому даже быть редактором Большой Советской Энциклопедии. Как ни странно, Масловский-Мстиславский не подвергался репрессиям и умер своей смертью в возрасте 66 лет 22 апреля 1943 года в Иркутске. Не в ссылке, а в эвакуации.
Масонское прошлое Масловского не было секретом для большевиков. Даже Молотов, официальным биографом которого был Масловский, в шутку называл его «товарищ Масонский».
Был, правда, момент, когда власть в стране могла оказаться в руках Масловского-Мстиславского. Сразу после подписания Брестского мира он обратился к Бухарину, Пятакову и другим «левым коммунистам» с предложением арестовать Ленина и организовать новый Совнарком. Но это предложение не было принято.
Но не он был автором «Угольщиков». В распоряжении литературоведов имеется обширный текстовой материал, вышедший из-под пера Масловского. Его сравнение с текстом «Угольщиков» не позволяет приписать авторство книги будущему биографу Молотова.
Не был автором «Угольщиков» и Александр Федорович Керенский. Об этом свидетельствует тот факт, что впервые он познакомился с текстом издания лишь в 1959 году. Тогда уже существовал ксерокс, и один профессор принес Керенскому ксерокопии. С ксерокопиями же пришлось иметь дело и Нине Берберовой, которая в 85-летнем возрасте выпустила знаменитую книгу «Люди и ложи».
Первоначально «Угольщики» были задуманы Евграфом Афанасьевичем как еще одно историческое исследование. Ради него он несколько лет прожил в Неаполе и вернулся из Италии лишь с началом мировой войны, успев проехать через Турцию до того, как она вступила в войну. Рукопись же «Угольщиков» в типографию товарищества «Грамотность» принес по просьбе автора именно полковник Масловский, поскольку Сидоренко, находившийся на тот момент в Неаполе, не мог это сделать самостоятельно. Вероятно, отсюда и пошла гулять версия об авторстве Масловского.
О чем эта книга?
Дело в том, что если слово «mason» переводится на русский язык как «каменщик», то слово «угольщик» является русской калькой слова «carbonario».
Карбонарии - члены тайного политического общества, возникшего на Юге Италии в начале XIX в., в эпоху наполеоновского господства. Название связано с легендой о происхождении карбонариев от средневековых угольщиков. Своим покровителем карбонарии считали Святого Тибальда, жившего в 1017-1066 годах. Этот святой из Прованса, закончивший свои дни в Италии, создал учение о будущем демократическом государстве, где все вопросы будут решаться путем голосования.
После 1815 движение карбонариев распространилось во всех итальянских государствах. Особенно широкого размаха оно достигло в Королевстве обеих Сицилии. Структура общества карбонариев в основных чертах повторяла структуру масонской организации с её иерархией, сложной обрядовостью и символикой. Первоначально у карбонариев, как и у масонов, имелись две главные степени посвящения – «ученик» и « мастер». Впоследствии число степеней возросло до девяти. Низшие ячейки карбонариев – «дочерние венты» - подчинялись «материнским вентам», которыми, в свою очередь, руководили высокие венты, находившиеся в наиболее крупных городах Италии. Заседание венты сопровождалось множеством символических обрядов: при приёме новых членов разыгрывалась яркая эмоциональная сцена принесения в жертву Христа, считавшегося покровителем карбонариев. Революции 1820-1821 в Королевстве обеих Сицилии и в Пьемонте были инициированы и возглавлены карбонариями. После подавления этих революций австрийскими войсками последовали жестокие расправы, и движение неокарбонариев возродилось в Италии лишь в 40-х годах XIX века. Несмотря на это, под влиянием итальянского карбонаризма в 1820-21 возникло движение карбонариев во Франции, в Швейцарии и на Балканах. Они участвовали в Июльской революции 1830 года во Франции, а в 1848-м именно их деятельность привела к свержению Луи Филиппа.
После выхода в свет «Италианских угольщиков» в судьбе Евграфа Сидоренко мало что изменилось. Он по-прежнему оставался теневым теоретиком. Ни места в Думе, ни портфеля во Временном правительстве ему – отставному титулярному советнику – так и не досталось. Звезды с небес хватали его ученики – Некрасов, Скобелев, Керенский. Внутри лож, как и снаружи, главную роль играли деньги, и поэтому командных высот наряду с упомянутыми «братьями», достигли миллионер-сахарозаводчик Терещенко, промышленник Путилов и банкир Вышнеградский, сын покойного министра финансов, прославившегося тем, что получил взятку от Ротшильдов за то, что повесил на шею России крупный кредит.
Что касается Евграф Сидоренко, то он был беден как церковная мышь, и потому, будучи главным теоретиком русского масонства, не получал от этого в реальной жизни никакой выгоды. Не имел Сидоренко также ни научного звания, ни ученой степени.
Правда, полет «братьев» на высотах власти был недолгим. Депутат 4-й Государственной думы от Закавказья, один из лидеров фракции социал-демократов Матвей Иванович Скобелев становится министром труда Временного правительства, но после Октябрьской революции уезжает в «меньшевистскую» Грузию, где правил его соратник по Думе и фракции Карло Семенович Чхеидзе. Еще до того, как «свободный Тифлис» пал под ударами 11-й Красной армии, Матвей Иванович эмигрировал во Францию. Что делали во Франции русские эмигранты? Работали таксистами и официантами. Лишь малому их количеству посчастливилось стать боевиками местных мафиозных структур. Но не такой была судьба Скобелева. В 1922 году он неожиданно вступает в партию. И не в какую-нибудь ФКП, а в самую, что ни на есть, Российскую Коммунистическую Партию (большевиков). И это, оставаясь, что называется, белоэмигрантом. Более того, он, проживая в Париже, начинает работать в системе внешней торговли Советского Союза и даже, благодаря особым связям, добивается дипломатического признания Страны Советов правительством Эдуарда Эррио. Как Скобелев попал сначала в СССР, потом на Лубянку, а потом и в одну расстрельную яму с Сидоренко, рассказ, конечно, интересный, но рамки данной статьи не позволяют опубликовать его целиком.
Бывший министр финансов Временного правительства и последний генерал-губернатор Финляндии Николай Виссарионович Некрасов после революции, легализовавшись под фамилией Голгофский, работал в системе потребкооперации. Потом его опознали и арестовали. Однако он добился встречи с Лениным, который приказал его отпустить. В 1921-30 годах Некрасов был заведующим отделом и членом правления Центросоюза РСФСР и СССР, одновременно являясь преподавателем в Московском университете и в Московском институте народного хозяйства имени Плеханова. В 30-м его снова арестовали, и 25 апреля 1931 года приговорили к 10 годам. Однако в марте 1933 он снова был освобожден и на строительстве канала Москва – Волга работал уже как вольнонаемный хозяйственник. В июне 39-го Некрасова арестовали в последний раз и 7 мая 1940 года он был расстрелян.
Керенский же эмигрировал во Францию, с 1940 года жил в США и умер в Нью-Йорке 11 июня 1970 года.
Тяжелее всех сложилась судьбы Евграфа Сидоренко. После революции его как бывшего ахтырца и служащего Синода да еще и с репутацией сумасшедшего не брали на советскую службу, и он жил случайными заработками. Заработки его состояли в том, что он писал исторические сочинения, которые потом выдавала за свои труды новая красная профессура. Ни феноменальная эрудиция, ни знание десятка языков не помогли ему достичь более или менее приличного места в Советском обществе так же, как и в дореволюционном. Лишь в 1927 году он, благодаря помощи бывшей политкаторжанки Анны Савельевны Пигит, устраивается на службу в государственный архив феодально-крепостнической эпохи. Ее брат Илья, бывший до революции в одной ложе с Сидоренко, попросил ее об этом. В начале 1930-х годов Сидоренко был определен в психиатрическую лечебницу. Но и стены сумасшедшего дома не стали защитой от длинных рук НКВД. Бывшие соратники Сидоренко по масонскому подполью, которых в НКВД было предостаточно, решили избавиться даже

Сайт создан в системе uCoz